ms.musmus
Язвительна. Саркастична. В меру дружелюбна.
Гермиона тут же занервничала. Кто мог их видеть?

Кто бы это ни был, вряд ли он заметил что-то важное, но держащиеся за руки старосты с угольно-черными глазами могли вызвать вопросы. Вопросы, на которые ни Драко, ни Гермиона не были готовы ответить открыто.

— Прекрати зря волноваться, Грейнджер, всё равно правда либо выплывет наружу, либо нет. Нет смысла заставлять нас обоих нервничать, — проворчал Малфой.

Он осторожно потянулся, проверяя, зажили ли его раны. Боль ушла, и ничто не мешало двигаться, поэтому Драко решил, что почти здоров. Он был рад, что он вейла, несмотря на все проблемы из-за этого; ведь если бы не вейловская способность к самоисцелению, он мог бы и не выжить. Смерть на тренировке по квиддичу стала бы самой нелепой в роду Малфоев.

Драко медленно сел и спустил ноги с кровати — Грейнджер возмущенно выдохнула и протянула руки, готовая в любой момент подхватить его, если вдруг ноги его не удержат. Бесполезно: Драко потянет её за собой, придавив собственным весом, что, скорее всего, приведёт к новым травмам. Глупышка.

Слегка наклонив голову, Драко посмотрел в глаза Грейнджер — она пристально наблюдала за ним, ища хоть малейшие признаки того, что ему не следует вставать с кровати.

— Грейнджер, твои глаза вернулись к своему обычному состоянию. Полагаю, мои тоже?

Гермиона подняла взгляд и кивнула — она, похоже, страстно желала отчитать его за то, что встал с кровати, но понимала, что это будет бесполезно.

— Отлично. Вот как мы поступим: ты уйдешь сейчас, а я соберусь с силами и через несколько минут последую за тобой. Тогда эта шумная толпа в больничном крыле не увидит нас вместе и не станет распространять слухи. Встретимся в комнатах старост.

— Разве тебе можно так быстро вставать с постели? Совсем недавно ты был похож на покойника, — сказала Гермиона. Драко действительно выглядел лучше, но это не значит, что не может случиться обострения.

Он был тронут её заботой, но спорить сейчас не хотел. Положив руку ей на спину, он аккуратно вытолкнул её за занавеску, по-прежнему ограждавшую его кровать.

Люди удивлённо обернулись к Гермионе, которая, раскинув руки для равновесия, вылетела из-за занавески. Гермиона же, улыбнувшись, махнула рукой, извиняясь за свою «неуклюжесть».

Она не желала ничего, кроме как ворваться обратно за занавеску и накричать на Малфоя за такое с собой обращение, но на неё по-прежнему смотрели люди. Среди группы детей Гермиона отыскала взглядом седовласую женщину.

— Мадам Помфри, я ухожу, — сказала она.

Та, не отрываясь от лечения детей, лишь кивнула, чтобы показать, что слышала.

Гермиона выскользнула наружу, желая уйти настолько раньше Малфоя, насколько возможно, чтобы не вызвать подозрений.

Торопливо шагая в сторону комнат старост, на полпути она встретила Блейза — тот был по-прежнему бледен и стоял, опираясь руками на колени. Но, заметив Гермиону, тут же бросился к ней.

— Как он?

Гермиона улыбнулась, уловив беспокойство в его голосе; несмотря на свою слизеринскую холодность, эти двое, похоже, были довольно близки.

— Он в порядке, вейловское самоисцеление и всё такое — почему ты на меня так смотришь?

Блейз понимающе усмехнулся, очевидно, прекратив беспокоиться за своего друга.

— Я ведь был прав, когда предположил, что ты его пара?

Гермиона лихорадочно осмотрела коридор, чтобы проверить, не подслушивает ли кто, но никого не увидела.

— Не говори об этом, когда кто-нибудь может услышать, — тихо прошипела она и, схватив Блейза за руку, потащила его в сторону общей гостиной. Тот не сопротивлялся.

Малфой мог прийти с минуты на минуту, и Блейз мог только надеяться, что его вейловская натура не увидит ничего предосудительного в уединении с его парой в гостиной старост.

Гермиона с Блейзом только-только уселись перед камином, когда, слегка прихрамывая, вошёл Малфой. Похоже, он был не настолько здоров, как притворялся в больничном крыле. Малфой с подозрением смотрел на Блейза, интересуясь, что же тот мог делать с его парой, сидя перед камином — весьма романтическая обстановка.

Подозрение исчезло, когда Грейнджер вскочила с кресла и бросилась к нему, даже не взглянув на Блейза. Драко нахмурился: он что, из-за этой дурацкой вейловской сущности теперь будет своих друзей подозревать?

— Малфой, ты хромаешь. Я знала, что нужно было остаться в больничном крыле, ты ещё болен! — Гермиона схватила его за руку и повела в сторону кресла. Когда она развернулась, чтобы сесть на диван, Драко потянулся к ней и посадил к себе на колени, не обращая внимания на небольшой приступ боли в ребрах.

— Я вижу, тебе лучше, — сухо сказал Блейз, наблюдая за ворчащей Гермионой, которая пыталась освободиться. — Очевидно, ты здоров достаточно, чтобы терроризировать Грейнджер.

Драко обнял её, так тихо мурлыча, что Гермиона едва могла это слышать, несмотря на его близость. Вынужденную близость. Если бы Малфой не был ранен, Гермиона бы вырывалась сильнее, но она не хотела причинять ему боль, даже несмотря на его наглость.

Блейз лишь поднял бровь.

— Пользуешься своей болезнью?

Кто-то постучал по портрету на входе — очевидно, еще один посетитель.

Гермиона бросила на Малфоя взгляд, в котором ясно читалось, что он должен отпустить её, пока не станет ясно, кто стоит за дверью, но тот лишь ухмыльнулся и обнял её ещё крепче.

— Малфой, отпусти меня, — тихо прошипела она — так, чтобы не услышал посетитель в коридоре.

Малфой невозмутимо продолжал держать Гермиону, и та задёргалась, пытаясь вырваться. Несмотря на отчаянное желание освободиться, пока тот, кто стоит за дверью, не назовет пароль и не войдёт, застав в компрометирующем положении, она по-прежнему была осторожна, помня о ранах Малфоя. Иногда Гермиона проклинала себя за доброту — было бы так легко вырваться, если бы она смогла ударить его по только-только сросшимся рёбрам.

— Мистер Малфой? — раздался голос Макгонагалл. — Мисс Грейнджер?

Драко было открыл рот, чтобы ответить, но Макгонагалл уже назвала пароль и вошла.

Гермиона начала вырываться с удвоенной силой — Макгонагалл же во все глаза наблюдала за парочкой, пребывая едва ли не в полном шоке. Она могла представить наследника рода Малфоев в компрометирующей ситуации, но никак не Гермиону Грейнджер. По её мнению, та была слишком хорошо воспитана, чтобы позволять собственным учителям видеть, как она занимается чем-то недостойным, даже в своей собственной комнате. Гермиона, очевидно, пыталась вырваться, и Макгонагалл слегка за неё беспокоилась.

— Мистер Малфой, мисс Грейнджер, мистер Забини, — оправившись от шока, поздоровалась она и, собравшись с мыслями, повернулась к Драко. — Мадам Помфри сказала, что вы сбежали из больничного крыла прежде, чем она успела вас выписать, но, как мне кажется, вы в полном порядке. — Кто бы мог подумать, что старосты так хорошо поладят, и Макгонагалл трудно было сдержаться и не спросить о том, о чем она не имела права спрашивать.

Гермиона была полностью раздавлена. Она была не из тех девушек, которые проявляют чувства на публике, особенно перед учителями, а уж перед директором и тем более. Если бы Малфой не схватил её, удерживая у себя на коленях, она могла бы с уверенностью заявить, что ни один учитель никогда бы не застал её в столь неудобной ситуации.

— Я здоров, спасибо магии и крови вейл, — подтвердил Драко. Он чувствовал, что Грейнджер смущается под пристальным взглядом директора Макгонагалл, поэтому нехотя отпустил её, пока она не перестала заботиться о его нежных рёбрах и не ударила его в попытке вырваться.

Макгонагалл смотрела на Гермиону и Драко и с трудом подбирала слова.

— Мистер Малфой… я не ошибусь, если предположу, что вы нашли в лице мисс Грейнджер свою пару?

— Мы и сами недавно поняли, — сказала Гермиона. Она не была уверена, защищается ли или просто хочет, чтобы Макгонагалл приняла её решение сохранить жизнь Малфою. В любом случае, она сочла нужным это уточнение.

— В таком случае поздравляю вас и желаю удачи в нелёгком жизненном пути. Мистер Малфой, зайдите завтра утром в больничное крыло на осмотр. Мисс Грейнджер, вот новые графики патрулирования, о которых вы просили. — Шагнув вперёд, Макгонагалл отдала Гермионе пергамент и ушла.

Как только портрет плотно закрылся, Гермиона, подняв палочку, развернулась к Малфою.

— В следующий раз, когда я попрошу отпустить меня, ты отпустишь, — едва сдерживая эмоции, сказала она. Пристально посмотрев на Малфоя, она убедилась, что тот понял всю серьёзность её намерений, и, последовав примеру своего декана, ушла, чтобы вывесить только что полученные графики.

Блейз весело посмотрел на Драко.

— Ну и трудную же ты себе задал задачку, приятель.

Тот лишь спрятал мечтательную улыбку. Он всё сделал правильно и не желал, чтобы вышло иначе.

***


Гермионе бы пойти в зал заседаний старост и повесить новые графики патрулирования, но она решила, что заслужила отдых — подобные мысли редко приходили ей в голову. Эти американские горки, в которые превратилась её жизнь, с тех пор как проявила себя кровь Малфоя, ужасно выматывали. Да и всегда находился кто-то, недовольный своим напарником или временем патрулирования, а у неё бы сейчас не хватило терпения выслушивать нытьё старост. Если бы не тяжёлые раны Малфоя, Гермиона бы попросила его разобраться с этим — хоть раз за весь период работы старостой мальчиков. Никто почему-то не жаловался, когда графики вешал Малфой. Что-то подсказывало Гермионе, что это всё из-за мрачного настроения, в котором он пребывал всякий раз, когда ей удавалось заставить его выполнять обязанности старост.

Возможно, стоило пойти в гостиную Гриффиндора и отдохнуть. К тому же, там можно узнать, куда исчезла Джинни — она бежала за Гермионой, чтобы выяснить, что случилось с Малфоем на квиддичном поле, и вдруг испарилась.

Решившись, Гермиона развернулась и направилась в башню Гриффиндора. По пути ей пришлось уворачиваться от нескольких групп бесцельно слонявшихся учеников, которые всё ещё разглядывали омелу, будто видели её в первый раз, но больше Гермиона никого не встретила.

В гостиной Гриффиндора царил хаос, а Гарри и Рон находились в самом его центре. Гермиона с трудом пробиралась к друзьям сквозь толпу, бормоча извинения.

— Что здесь происходит? — уперев руки в бока, требовательно спросила она. Похоже, Рон был источником этого безумия, поэтому вопрос был адресован ему.

Тот усмехнулся, не заметив её раздражения.

— Разве ты не слышала? Загонщики Слизерина так сильно ударили Малфоя бладжером, что он едва выжил!

Гермиона помрачнела.

— И каким образом несчастье твоего однокурсника стало причиной такой радости? — сложив руки на груди, спросила она.

Рон побледнел, наученный не выделываться, когда Гермиона говорит таким тоном.

— Это же Малфой, — сказал он, будто бы это было единственным необходимым объяснением.

Гермиона бросила взгляд на Гарри, чтобы узнать, разделяет ли он чувства Рона. Гарри, хоть и не выглядел расстроенным, активно к ликованию, излучаемому Роном, не присоединялся. Это обнадёжило Гермиону: по крайней мере, он сможет понять, почему она не позволила Малфою умереть. В конце концов, Гарри же спас его из Выручай-комнаты.

Гермиона с неодобрением посмотрела на остальных гриффиндорцев.

— Стыд и позор вам, что радуетесь чужому несчастью. Вы слизеринцы или гриффиндорцы?

Это привлекло их внимание: Гермиона задела за живое, за гриффиндорскую гордость. Все собравшиеся сначала удивились, а затем расстроились. Некоторые даже, похоже, устыдились себя.

Как бы то ни было, лишь немногие смогли выдержать пристальный взгляд Гермионы. В считанные минуты она осталась наедине с Гарри и Роном. Последний старался держаться на расстоянии от разозлённой Гермионы.

— Иногда ты меня пугаешь, — пробормотал Рон.

Гермиона лишь пожала плечами, чувствуя облегчение оттого, что выпустила пар. Она уселась в одно из мягких кресел и подняла брови, будто приглашая друзей присоединиться. Гермиона не собиралась вставать до тех пор, пока не отдохнет, и если они хотели поговорить, то было бы лучше, если бы они не возвышались над ней.

Гарри присоединился к ней довольно охотно, но Рон всё ещё обижался из-за испорченного веселья. Когда он усаживался напротив Гарри, на его лице было написано раздражение.

Гарри же, как обычно пытаясь смягчить ситуацию, посмотрел на друзей.

— Вот только давайте из-за Малфоя ругаться не будем.

Гермиона внутренне сжалась, но к объяснениям была не готова, особенно в таком уставшем состоянии. Поэтому она лишь кивнула и уселась поудобнее.

— Кто-нибудь видел Джинни? — спросила она. Подумалось, что можно попробовать найти Джинни, раз нельзя сделать ничего полезного.

— Я не видел её с тех пор, как она ушла с Луной на охоту за нарглами. Ты слышала, что они поймали одного? — ответил Гарри.

— Это был не настоящий наргл, — весело фыркнула Гермиона. — Джинни приклеила игрушечные глаза на лист омелы и назвала это нарглом.

Переглянувшись, Гарри и Рон расхохотались. Гермиона устало присоединилась. Не нужно было волноваться о том, что сказать Джинни, о смерти Малфоя и о том, как бы от него сбежать, как это было, когда он держал её на глазах профессора Макгонагалл. Гермиона ужасно вымоталась, и усталость, наконец, навалилась на неё.

Её глаза, даже не спрашивая разрешения, начали закрываться, и она зевнула так широко, что её челюсть протестующее скрипнула.

Друзья не заметили, что она засыпает; они обсуждали реакцию Луны, когда Джинни вручила ей «наргла».

— Гермиона? — позвал Гарри, увидев, что её глаза закрыты. Гермиона не ответила, только глубже вжалась в кресло. Гарри посмотрел на Рона, но тот лишь пожал плечами, и они продолжили разговаривать шёпотом.

Не обратили они внимания и на то, что Гермиона во сне начала хныкать и дёргаться. Они ужасно много времени провели вместе в палатке и знали, что во сне она иногда разговаривает, поэтому не придали особого значения издаваемым ею звукам.

Но когда звуки стали громче, Гарри и Рон насторожились. Хныканье — это нормально, но не крики же.

— Может, стоит её разбудить? — нерешительно спросил Рон. Они знали, что Гермиона нуждалась в отдыхе; она была не из тех, кто может уснуть у всех на виду — если только не окончательно вымотается.

Гарри было протянул руку, собираясь потрясти её за плечо, но Гермиона проснулась сама и, тяжело дыша, огляделась.

С помощью этой новой непонятной связи с Малфоем она чувствовала, что он понял, что она напугана, и разозлился, но, скорее всего, понятия не имел, что она не была в опасности. Гермиона уже не помнила, о чём был сон, но знала, что, если Малфой придёт сюда, будут проблемы. Он уже накрутил себя и к тому времени, как найдёт её, будет не в состоянии справиться с неуместной опекой Гарри и Рона.

— Я должна идти, — вскочив с кресла, сказала Гермиона и направилась в сторону выхода. Гарри и Рон начали было что-то возражать, но она уже рывком открыла дверь.

Посмотрев в почерневшие глаза Малфоя, Гермиона поняла, что ситуация начинает выходить из-под контроля. Она запаниковала: если его глаза почернели, значит ли это, что он расстроен настолько, что и её глаза почернели тоже?

— Грейнджер, — со странной смесью удивления и облегчения произнёс Малфой. Прежде, чем она успела ответить, он крепко обнял её, прижав к своей груди. Волна облегчения прошла сквозь них, действуя словно успокоительное.

Гермиона выскользнула из его объятий, понимая, что за спиной стоят друзья, молчавшие, скорее всего, лишь потому, что находились в шоке.

— Я в порядке, Малфой, это был всего лишь плохой сон.

Малфой не обратил внимания на её попытку избежать чрезмерной заботы и потянул её сквозь открытый портретный проём. Он всего лишь аккуратно дёрнул её за руку, но со стороны это, должно быть, выглядело грубо, потому как вывело Гарри и Рона из состояния шока.

— Отвали от неё, Малфой! — крикнул Рон. Он шагнул в сторону Малфоя, и Гарри последовал за ним.

Гермиона ясно видела, как они заметили, что с Малфоем что-то не так, и, округлив глаза от изумления, подняли палочки.

— Малфой, отойди от неё, — гораздо спокойнее, чем Рон, приказал Гарри и шагнул вперёд, надеясь отвлечь Малфоя.

И этого, похоже, делать не стоило. Малфой оскалился и зарычал, ни на миллиметр не отодвинувшись от Гермионы.

А она отчаянно пыталась придумать, как разрядить ситуацию, пока никто не пострадал.

@темы: Ну что за проклятие!