13:54 

Глава 7

ms.musmus
Язвительна. Саркастична. В меру дружелюбна.
Выйдя из комнат старост, Гермиона поняла, что происходит что-то странное. По коридорам парили пучки омелы, а под ними возбужденно переговаривались ученики. Многие с удивлением глядели на вполне нормального вида растение. Магия была способна на многое, и заставить обычное растение парить под потолком ― это как глазом моргнуть. Во всяком случае, такого внимания это уж точно не стоило. Гермиона подозревала, что дело ещё в чём-то.

― Что случилось? ― спросила она у стоявших рядом первокурсников.

― Луна Лавгуд действительно поймала наргла! ― воскликнула одна из них своим тоненьким громким голоском. ― А сейчас замок оккупирован омелой, потому что каждый хочет поймать своего собственного наргла, ― продолжила она. Девочка говорила со смесью благоговения и недоверия.

Гермиона разделяла эти чувства, хоть и склонялась больше в сторону недоверия. Во всех прочитанных ей книгах она не встретила ни одного доказательства того, что нарглы существуют. Кроме страниц «Придиры» они вообще почти нигде не упоминались. Нужно срочно отыскать Джинни и выяснить, что произошло, пока они искали нарглов. Гермиона отказывалась верить слухам о том, что они действительно нашли что-то несуществующее.

Она направилась в гостиную Гриффиндора, поражаясь, сколько омел появилось в замке за то короткое время, пока она не видела Джинни. Гермиона никогда не переставала удивляться, как быстро всё меняется в мире магии. Буквально недавно вся школа считала Луну сумасшедшей, а сейчас та вдруг стала школьной героиней, за то что якобы доказала, будто одна из её галлюцинаций реальна.

Гермиона нашла Джинни недалеко от башни Гриффиндора. Джинни удивленно смотрела на пучок омелы, парящий в воздухе рядом с ней.

― Джинни, вся школа говорит, что вы с Луной действительно поймали наргла. Это правда?

Джинни подозрительно осмотрела коридор и, схватив Гермиону за руку, утянула ее в укромный уголок за гобеленом.

― Луна может казаться мечтательной, но она очень упрямая. Она сказала, что мы не остановимся, пока действительно не поймаем наргла.

― И? ― Гермиона подняла брови.

― И… я приклеила пару игрушечных глаз на лист омелы и назвала это нарглом. ― Джинни, казалось, была в ужасе от своего поступка и одновременно удивлена тем, что это сработало. Она немного боялась того, как строгая Гермиона примет эту новость.

― Джинни! Это ужасно, ты не должна была… ― нотация прервалась смешком, за которым вскоре последовали и другие, пока и Гермиона, и Джинни не схватились за животы от смеха.

― Думаю, за время, проведенное с Малфоем, ты перестала настолько сильно цепляться за правила, ― заметила Джинни.

Гермиона хотела было возразить, что это многолетняя дружба с Гарри и Роном заставила её ослабить контроль за соблюдением правил, но, всхлипывая от смеха, смогла лишь покачать головой.

***


Драко кружил над полем, глядя на свою команду. Он был доволен их успехами ― ну, то есть, успехами всех, кроме…

― Блейз! Куда ты смотришь, черт возьми? Ты должен следить за воротами!

Блейз едва взглянул на своего раздраженного капитана. Он был одним из немногих людей во всей школе, кто мог позволить себе непочтительное отношение к Драко.

― Ты слышал? Лавгуд нашла наргла, ― сказал Блейз, по-прежнему не обращая внимания на ворота, которые должен был охранять. Пока он общался со своим другом, охотники проскользнули позади него и забили два мяча, отчего упомянутый друг зарычал от досады.

― Забини, ― прорычал Драко. ― Мне плевать. Сейчас же вернись к этим чертовым воротам!

Только слепой и глухой мог не заметить омелу и не услышать сплетни, расползающиеся по школе, пока Драко шел на квиддичное поле. Тренировка могла стать гораздо более эффективной, если бы Блейз сосредоточился на игре, а Драко немного расслабился, зная, что у них есть шанс выиграть кубок, если команда будет играть так же, как на тренировках.

Вдруг Драко заметил снитч, сверкающий под солнцем на другой стороне поля. Он прижался к метле и помчался по полю так быстро, как его лучшая гоночная метла и рефлексы вейлы только могли позволить. Драко почти дотянулся до золотого шарика, когда почувствовал прилив радости и счастья от Гермионы.

Он не смог сдержать глупую улыбку, чувствуя, насколько Гермиона счастлива в эту минуту. Это согревало Драко до глубины души ― странно, но его собственное счастье не могло даже сравниться с этим. С усилием он вновь сосредоточился на игре ― нельзя ругать Блейза за что-то, а потом самому делать то же самое.

Драко успел схватить снитч прежде, чем тот улетел, и расплылся в ухмылке ― нельзя, чтобы команда сочла, будто он стал чересчур нежным.

― Драко! ― раздался истошный вопль позади.

Драко услышал странный свистящий звук, который явно не предвещал ничего хорошего его здоровью.

Он развернулся как раз вовремя, чтобы принять удар бладжера прямо в грудь. Драко мог поклясться, что слышал хруст каждого ломающегося ребра. От неожиданности он резко выдохнул, и это причинило мучительную боль. Перед глазами все начало плыть и темнеть ― беспамятство грозило укутать его своим одеялом.

Последней мыслью Драко было, что кто-то из его команды поплатится за свою криворукость. После этого он поддался беспамятству и отключился.

***


Широкая улыбка сползла с лица Гермионы, когда она почувствовала боль в груди. Боль быстро усиливалась, становясь почти невыносимой. Гермиона упала на пол и инстинктивно обхватила себя руками в безуспешной попытке облегчить её.

Джинни озабоченно опустилась на колени рядом с ней.

― Гермиона, что с тобой? ― и тут же отскочила, встретившись с ней взглядом.

― Думаю, что-то случилось с Малфоем… почему ты так на меня смотришь?

Боль ушла так же быстро, как появилась, оставляя Гермиону в замешательстве. Джинни смотрела на нее, словно на какого-то монстра. Гермиона сама так же смотрела на Малфоя, когда в первый раз увидела перемену в его глазах.

Гермионой тут же овладела паника, не имевшая ничего общего с загадочной болью. Мерлин, неужели ее глаза тоже меняются?

Гермиона быстро наколдовала зеркало и посмотрела на себя. Ее глаза, как и у Малфоя, были угольно-черными.

― Джинни, мне нужно на квиддичное поле, ― сказала она как можно спокойнее. Насколько она помнила из прочитанных книг, подобная боль чаще всего говорит о том, что вейла в смертельной опасности.

Джинни растерянно кивнула и последовала за Гермионой, помчавшейся в сторону выхода из замка.

Им даже не пришлось выходить наружу. Как только они спустились в вестибюль, в замок вошел Блейз, левитируя раненого Малфоя.

Гермиона тревожно выдохнула и бросилась вперед.

― Что случилось? ― спросила она у Блейза, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. Неважно, сколько раз дорогие ей люди получали травмы, ― видеть их боль легче не стало.

Блейз жестом показал им идти следом, и они вместе поспешили в больничное крыло.

― Загонщики ― идиоты, ― сказал Блейз. ― Драко едва успел поймать снитч, как какой-то придурок запустил в него бладжером. Все произошло так быстро…

Он торопливо шел по коридорам, и Гермиона следовала за ним. Ей было тяжело поспевать за длинноногим Блейзом, но она упорно старалась не отставать.

Где-то по пути Гермиона обнаружила, что Джинни исчезла. Скорее всего, ушла, чтобы позвать учителя.

Вместе с Блейзом они ворвались в больничное крыло, безмерно удивив мадам Помфри.

― Ну и во что же вы, дети, влезли на этот раз? ― отчаянно вздохнула та. Она всё время лечила детей, и все равно кто-то постоянно нуждался в помощи. Поддерживать здоровыми всех одновременно ― будто пытаться взобраться на гору из песка. Утомительно.

― Квиддич, ― сказал Блейз, пытаясь выровнять дыхание после долгого бега.

Больше объяснений не потребовалось. Мадам Помфри тут же поспешила навстречу, пустившись в многословные рассуждения о том, как она ненавидит этот «бессмысленный и жестокий спорт».

Под ее неодобрительным взглядом Блейз осторожно опустил Драко на одну из больничных коек.

Не желая смотреть на багровые кровоподтеки на груди Малфоя, Гермиона подошла к его кровати так, чтобы видеть только лицо. Трясущимися руками она потянулась к его рукам и крепко сжала их.

Было больно не видеть на лице Малфоя обычного высокомерного выражения. Малфой просто не был Малфоем, если не чувствовал свое превосходство. Гермиона понятия не имела, как ему это удалось, но каким-то образом это стало неотъемлемой частью его обаяния ― не то чтобы она ему когда-нибудь бы в этом призналась.

В бессознательном состоянии он выглядел спокойно, но небольшая складка между бровей и морщинки вокруг глаз говорили о боли, которую он испытывал.

Мадам Помфри с отвратительным треском сращивала кости, сломавшиеся от удара бладжера. Гермиона не могла видеть, что происходит, но зеленое лицо Блейза, стоявшего по другую сторону от Малфоя, говорило о многом.

― Гермиона, я терпеть не могу больницы. Ты не посидишь с ним? ― выдохнул тот. По нему нельзя было сказать точно: то ли его сейчас стошнит, то ли он упадет в обморок.

Гермиона кивнула. Что-то из этого точно случится, если Блейз задержится в больничном крыле еще хоть на мгновение. Никому не нужны были дополнительные проблемы.

Блейз тут же умчался прочь.

По комнате снова разнесся эхом хруст сращиваемых костей.

― С ним все будет в порядке? ― спросила Гермиона, стараясь не оборачиваться, чтобы не видеть происходящего. Все её внимание было направлено на лицо Малфоя: тот уже не выглядел таким болезненно бледным, как несколько минут назад.

Из книг Гермиона знала, что вейлы исцеляются быстрее, чем обычные люди, но Малфой был ранен настолько сильно, что её никак не отпускало беспокойство.

― Он должен бы чувствовать слабость несколько дней, но мистер Малфой ― вейла, поэтому через несколько часов он будет в порядке.

Расслабившись от облегчения, Гермиона опустилась в кресло для посетителей рядом с кроватью Драко. Убедившись, что с ним все будет в порядке, она бросила взгляд на его грудь, чтобы оценить размер повреждений, и с удивлением заметила туго намотанный бинт. Мадам Помфри быстро работала.

Малфой слегка шевельнулся во сне, издав мучительный стон, и Гермиона обеспокоенно посмотрела на нее.

Мадам Помфри было хотела успокаивающе улыбнуться, но вдруг застыла на месте.

― Мисс Грейнджер, вы случайно не пара мистера Малфоя?

― Да. А откуда вы узнали? ― Гермиона склонила голову набок, не понимая, как это выплыло наружу.

― Он начал просыпаться, а ваши глаза стали угольно-черными.

Ее глаза, должно быть, снова приобрели свой естественный цвет, когда Малфой потерял сознание. Это означало, что никто не видел ее бегущей по коридорам с черными глазами-бусинами. Обидно, что они снова стали черными.

Двери больничного крыла распахнулись, и внутрь ворвался едва ли не весь второй курс Пуффендуя. Все хотели избавиться от хвоста или длинных ушей, появившихся из-за происшествия на зельеварении.

Мадам Помфри нахмурилась. Ей ужасно не нравилось, что учителя, казалось, специально каждый день толкают детей в опасные ситуации. Почему нельзя создать какое-нибудь совершенно безобидное зелье без опасных ингредиентов?

― Мисс Грейнджер, я обычно этого не делаю, но ваш секрет раскроется, если остальные увидят ваши глаза. Я закрою занавеску вокруг кровати мистера Малфоя, чтобы вы могли побыть наедине. Я ожидаю от вас поведения, подобающего старосте девочек.

Гермиона кивнула, отчаянно желая оказаться как можно дальше от посторонних глаз. Она не поняла, что, по мнению мадам Помфри, она могла бы сделать с Малфоем, находящимся без сознания, но решила не уточнять.

― Она думает, что ты на меня набросишься, ― послышался хриплый голос с кровати. ― Я не против, только аккуратнее с моими ребрами ― я, кажется, недавно сломал их.

Как только Гермиона оправилась от шока, что Малфой не только пришел в себя, но еще и разговаривает, она сурово посмотрела на него.

― Ну ты и осел, ― заявила она, горячо желая ударить его и одновременно опасаясь разбередить его раны.

― А ты так волновалась, что бесцеремонно выдернула меня в сознание.

Неужели она действительно нарушила его покой? Гермиона озабоченно нахмурилась при мысли о том, что вредит выздоровлению Малфоя лишь одним своим существованием. Может, если отойти на достаточное расстояние, то его способность ощущать ее эмоции исчезнет.

Уловив изменения в ее настроении, Драко устало положил свою руку на ее, которой она нервно вцепилась в простыню.

― Грейнджер, я не это имел в виду.

Он потер большим пальцем углубление между костяшками ее пальцев, успокаивая своими феромонами и нежным касанием.

― Знаешь, я абсолютно уверен, что читал в одной из книг, что исцелюсь быстрее, если ты ляжешь рядом со мной ― желательно, без одежды, но мне хватит и того, что ты просто ляжешь рядом.

Гермиона тут же отдернула руку, чувствуя пустоту без его прикосновений.

― Покажи мне свои источники, и я с радостью займусь исследованием твоей теории. Если она окажется правдой, то я подумаю о том, чтобы лечь с тобой в постель.

Драко тяжело вздохнул, поморщившись от боли в ребрах при движении. Было бы хорошо, если бы она все-таки согласилась. Вейла в нем хотела ощущать ее настолько близко, насколько это возможно физически.

Этого ведь хотела только вейла в нем… верно? В данный момент ему было плевать, какая часть его хотела этого, он просто желал ее близости.

Он, наконец, собрался с силами достаточно, чтобы сосредоточиться на Гермионе, и удивился тому, что увидел.

― Грейнджер, твои глаза. ― Он поднял руку и осторожно провел указательным пальцем вдоль ее носа и по нежной коже возле глаз.

Пытаясь скрыть, насколько ей приятны такие легкие, как перышко, касания, Гермиона отодвинулась, хоть в душе ей и хотелось наклониться как можно ближе к нему.

― Твои глаза тоже черные. В книгах сказано, что это пройдет вместе с твоими травмами.

― Я знаю, что сказано в книгах, я читал их так же внимательно, как и ты.

Гермиона скептически подняла бровь, и Драко закатил глаза.

― Хорошо, не настолько внимательно, но ведь не все так же, как и ты, истекают слюной над знаниями.

Она злилась на него все больше и больше. Драко это чувствовал, но не мог перестать отпускать колкие шуточки. Раздражать Гермиону всегда было одним из главных его развлечений: она пылала от негодования, а ее глаза сверкали.

― Как тебе всегда удается разрушить весь эффект от своих милых поступков одним лишь колким замечанием? ― требовательно спросила Гермиона.

Драко понимал, что она не так уж и злилась. Он одарил её своей пленительной улыбкой, от которой другие девушки бы сразу же растеклись лужицей.

― Это часть моего шарма, любимая.

Если он настолько хорошо себя чувствовал, чтобы попытаться воздействовать на разум, то с ним точно все будет в порядке. Помогло еще и то, что Гермиона ощущала, как его боль утихает.

Будто чувствуя направление её мыслей, ― и Гермиона не была уверена, что он не может этого ― Малфой произнёс:

― Я… прости, что из-за меня тебе пришлось пройти через это.

Заминка перед «прости» навела Гермиону на мысль, что извиняется он не часто. Тронутая его заботой, она потянулась к нему и снова взяла за руку.

― Я в порядке, бывало и хуже.

Он снова, как делал до этого, начал гладить её руку большим пальцем.

― Ты не должна была. ― Малфой проворчал это, но Гермиона не знала, на кого был направлен его гнев. Она подозревала, что он злился на себя за то, что поранился тогда, когда она могла это чувствовать.

― Не глупи; жизнь ― это боль. Это может случиться с каждым, и ты только изведёшь себя, пытаясь оградить меня от всего этого, ― пробурчала Гермиона и сжала его руку для большей убедительности.

Краем глаза она заметила какое-то движение, и это отвлекло её от Малфоя. Занавеска, ограждающая их, колыхалась, будто кто-то отодвинул её, а потом отпустил. Неужели кто-то их видел?

Гермиона посмотрела на Малфоя ― это он обладал сверхъестественным чутьём.

― Кто-то ведь только что?..

― Да, кто-то только что заглянул сюда и заметил нас, ― мрачно ответил он.

@темы: Ну что за проклятие!

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Хомячья норка

главная