16:02 

Глава 6

ms.musmus
Язвительна. Саркастична. В меру дружелюбна.
― Малфой, тебе не своей вейловской сущности бояться нужно, а меня! Убирайся из моей постели, пока я не прокляла тебя! ― процедила Гермиона, стиснув зубы так крепко, что её родители, вероятно, поморщились бы от такого небрежного отношения к эмали. Будучи стоматологами, они всегда чувствовали, когда их ребёнок делает что-то, что может причинить вред зубам. В детстве это бесконечно раздражало Гермиону, потому как родители всегда узнавали, если она таскала печенье или забывала воспользоваться зубной нитью.

Драко вздохнул.

― Грейнджер, ― насмехаясь над её угрозами, сказал он, ― я не виноват, что, в некоторой степени, являюсь магическим существом, а твоя кровать ― одно из немногих мест, где я могу спокойно выспаться. Я думал, ты защищала права магических существ.

― Только не таких раздражающих, как ты, ― пробормотала Гермиона себе под нос. Домашние эльфы никогда не влезали в её постель, одновременно оскорбляя Гермиону. Отчасти она так яростно защищала их потому, что сами себя они защитить не могли. Гермиона была уверена, что Малфой прекрасно мог за себя постоять даже тогда, когда был неправ.

Она уже намеревалась применить одно вычитанное в Запретной секции миленькое заклятие, которое бы превратило Малфоя в каракатицу (до тех пор, пока не произнести контрзаклятие, конечно же), когда услышала звук открывающегося портрета. Гермиона тут же пожалела, что назвала Джинни пароль, позволяя той застать её в компрометирующей ситуации вместе с этим настырным упрямцем до того, как успеет всё объяснить.

― Я пришла, чтобы выслушать тебя, Гермиона. И надеюсь, это не очередная уловка, чтобы Малфой снова поцеловал меня, ― раздался раздражённый голос Джинни. Не похоже, что она была сейчас готова к каким-либо объяснениям.

Гермиона нервно постукивала пальцами, размышляя. Она не могла сделать ничего, кроме как оставить Малфоя в покое, надеясь, что Джинни не найдёт его. Нужно просто быстренько поговорить с Джинни и вернуться, чтобы заклясть этого мерзавца до бесчувствия. Да, этот план начинал нравиться Гермионе всё больше и больше.

― Ладно, Малфой, пришла Джинни, и я могу ей объяснить, что происходило со мной в последнее время. Она всё ещё расстроена из-за того, что я не удивилась и даже не разозлилась, когда ты поцеловал её. Если она увидит тебя в моей постели, это не приведет ни к чему хорошему, поэтому просто… спи дальше.

Не имея никакого желания вылезать из постели, Драко сонно согласился и снова зарылся в подушку. Постель была ещё теплой и практически звала его. Сейчас он уснёт, но если к тому времени, как он проснётся, Уизлетта всё ещё будет здесь, то он заставит её заплатить за все душевные терзания, которые он чувствовал вместе с Гермионой.

Чувствуя себя так, будто идёт на расстрел, Гермиона оставила Малфоя в своей кровати и спустилась вниз в гостиную старост. Она сумела ускользнуть от злобных скользких лап Тёмного Лорда только затем, чтобы заработать инсульт из-за всей этой ситуации с Малфоем.

Скрестив руки на груди, Джинни ждала перед камином. Она явно собралась ругаться: казалось, она была готова всё выслушать, но уже решила, что Гермиона не права.

― Ну? ― приподняв бровь, спросила она и начала притопывать ногой так, будто у неё есть дела важнее, и ей не терпелось к ним приступить.

― Я никогда не умела отказывать нуждающимся, ― начала Гермиона, ― а Малфою была нужна ― и до сих пор нужна ― моя помощь.

― Так ты просто всё бросила и теперь помогаешь Малфою набрасываться на своих друзей? Что он мог такого сказать, чтобы настолько сильно тебя одурачить, вызвав жалость, и заставить помогать в его дьявольских планах?

Гермиона вздохнула про себя. Это будет труднее, чем ожидалось. Об этом мало кто говорил, но среди гриффиндорцев ослиное упрямство считалось таким же нормальным, как и храбрость.

***


Драко пытался уснуть. Ключевое слово ― «пытался». Девушки внизу говорили не громко, но эта невыносимая боль в груди вернулась. Драко понимал, что это значит лишь одно: несмотря на спокойный тон беседы, слова Уизлетты ранили Гермиону. Его вейловская сущность не давала ему спать спокойно, пока его пара расстроена.

Драко знал, что поспать не удастся, пока они не решат свои мелкие разногласия, и поэтому решил им в этом помочь.

Пробормотав парочку ругательств, он выбрался из постели Грейнджер и тихо направился к выходу из комнаты. Босиком. Он подумал было надеть тапочки, но сразу же отмёл эту мысль: так бы он признал, что покидает постель на такой долгий срок, за который его ноги успеют замёрзнуть. Рубашку и брюки он, однако, надел ― если Уизлетта будет пожирать его взглядом, вместо того чтобы слушать, это делу никак не поможет.

― Я не бросала всё, чтобы помочь ему в дьявольском плане, я понимала, что происходит, ― донёсся снизу голос Грейнджер.

Один лишь звук её голоса чуть успокоил кипевшее в Драко раздражение. И это означало большие неприятности: для такого убеждённого противника серьёзных отношений превращение в вейлу было не слишком радостной переменой. Драко хотел оставаться свободным от оков как можно дольше, но большая его часть не желала ничего, кроме как провести остаток жизни с Грейнджер, окружив её заботой и любовью.

― О, так ты знала, что Малфой собирался поцеловать меня, и позволила ему это сделать? ― вслед за голосом Гермионы раздался резкий голос Уизли. Различие между ними просто поражало: оба голоса были высокими и пронзительными, но если голос Гермионы был, словно музыка для ушей, то от другого голоса Драко передёргивало.

Спустившись, наконец, вниз, Драко увидел обоих. Они стояли перед камином: Грейнджер выглядела несчастной, а Уизли, казалось, была готова кого-нибудь задушить. Если её выбор падёт на Грейнджер, Драко пересмотрит свой принцип: никогда не бить женщин.

― Тебе даже сказать нечего? ― недоверчиво спросила Джинни. ― Так ты действительно знала! Тогда разговор окончен. ― Она со злостью развернулась к выходу, и пронзительная боль в груди Драко усилилась. Нет, так не пойдет: при таком раскладе поспать ему вообще не удастся.

― А ну, стой, Уизлетта, ― позвал Драко. Это, на удивление, сработало, и она застыла на месте. Может, он справлялся со всей этой ерундой с феромонами не настолько плохо, как считал. Он мысленно сделал себе пометку: попытаться уговорить Грейнджер лечь спать вместе с ним, если она будет не в настроении проклясть его.

― Что? ― едва ли не прорычала Джинни, развернувшись лицом к Драко. Несмотря на то, что злилась на Гермиону, она всё ещё оставалась её подругой. Но к Драко она не была так привязана, поэтому с лёгкостью могла выплеснуть весь свой гнев на него.

― Грейнджер пытается скрыть от тебя, что помогает мне из жалости, потому как я умираю, ― чётко и ясно проговорил он.

Грейнджер пыталась возразить, но он отмахнулся от неё и продолжил:

― Я вейла. Я искал свою пару, а поцелуи были единственным способом узнать её. Разумеется, ты ей не являешься.

На мгновение воцарилась практически полная тишина. Её нарушало лишь тихое потрескивание огня, жадно пожиравшего дрова: тот совершенно не обращал внимания на борьбу взглядов буквально в сантиметрах от камина.

К сожалению, Уизли была раздражающе проницательной и уцепилась за то самое слово в речи Драко, которое, как тот надеялся, она не заметит.

Искал?

Драко внутренне содрогнулся. Очевидно, она сделает его признание настолько мучительным, насколько возможно. Она же Уизли. Но внешне Драко сохранял обычное спокойствие.

― Да, искал. Я нашёл её и был бы благодарен, если бы ты прекратила её расстраивать ― это нарушает мой режим сна.

Где-то глубоко внутри, вместе с болью Грейнджер, он почувствовал, как та начинает злиться. Значит, ответом на его предложение вздремнуть вместе будет «нет». Драко тут же подумал, что было бы неплохо вернуться в спальню Грейнджер и лечь спать ― в одиночестве.

Пока Джинни и Гермиона справлялись с потрясением от такой честности, он развернулся и поднялся вверх по лестнице, обратно в комнату Грейнджер. Закрывая дверь, он услышал, как Уизлетта спросила:

― Он что, пошёл в твою комнату?

Гермиона скривилась от такой наглости Драко. Ей пришлось утешиться тем, что он хотя бы оделся, прежде чем выйти из её спальни. Иначе всё было бы гораздо хуже.

― Он утверждает, что в моей постели ему лучше спится: она пахнет мной, и его вейловская сущность оставляет его в покое. Когда ты пришла, я как раз пыталась вышвырнуть его, и поэтому мне пришлось оставить его там, чтобы ты не увидела, как он выходит из моей комнаты, а мне бы не пришлось тебе ничего объяснять, ― пробормотала Гермиона.

― Так он говорил правду? Он действительно вейла, ты уверена?

― Клыки, чёрные глаза и всё такое, ― кивнула Гермиона.

Чуть смягчившись, Джинни присела на диван.

― Гермиона, я понимаю, что ты пытаешься найти что-нибудь хорошее в любом человеке, но мы говорим о Малфое. Согласиться стать его парой значит провести остаток жизни вместе с ним.

Присоединившись к ней, Гермиона произнесла упавшим голосом:

― Я знаю.

― Я понимаю, что ты не желаешь слышать этого, но это же Малфой. Станет ли его смерть такой уж страшной потерей?

― Джинни! ― воскликнула Гермиона, ужаснувшись, что её подруга предлагает бросить этого мерзавца умирать лишь потому, что он… в общем, мерзавец. Гермиона была бы не лучше убийцы, если бы позволила ему умереть только из-за того, что она не согласилась чем-то пожертвовать. Не хотелось такого груза вины на душе.

Джинни вздохнула и наклонилась к Гермионе, обняв её одной рукой.

― Ты слишком добрая.

― Это означает, что я прощена?

Наклонив голову, Джинни внимательно посмотрела на эту девушку, что была одной из её самых близких друзей на протяжении долгих лет. Она понимала, что нельзя позволять эмоциям влиять на её решение, и что нужно было верить Гермионе: она знала, что делала, несмотря на то, что Джинни виделось обратное.

― Если ты больше не позволишь Малфою целовать меня, то думаю, всё в порядке.

Гермиона расхохоталась, чувствуя облегчение от того, что всё вернулось на круги своя. Теперь оставалось только рассказать Гарри и Рону обо всей этой ситуации с вейлой и молиться, чтобы они никогда не прознали о том, что Джинни тоже была в этом замешана. Нужно во всём видеть плюсы: по крайней мере, Малфой не пытался их поцеловать. Гермиона содрогнулась при мысли о скандале, который бы случился, если бы он попытался сделать нечто подобное.

Джинни посмотрела на часы на камине.

― Мне бы очень хотелось остаться и поговорить, и ставлю на что угодно, что ты была бы рада поболтать после всего, что произошло, пока я изображала стерву и отказывалась помочь тебе, но я обещала Луне, что мы пойдём ловить нарглов для Хагрида и его уроков в канун Рождества.

― Удачи, ― хмыкнула Гермиона.

Смеясь над её сомнениями, Джинни вышла из комнаты. Для настолько умной девушки Гермиона была не слишком восприимчива ко всему необычному ― не то чтобы Джинни действительно верила, что удастся найти, а тем более поймать наргла, но предвзятость и скептицизм чаще всего лишь мешают трезво смотреть на вещи.

Когда Джинни ушла, счастливая Гермиона посмотрела на лестницу в свою спальню. Что ей делать с Малфоем? А Гарри и Роном? Мерлин, ей повезло, что Джинни нормально восприняла такие новости. Маловероятно, что Гарри и Рон отнесутся к этому с таким же пониманием.

Гермиона сидела на диване, тупо уставившись в окно на проплывающие в небе пушистые облака, и перебирала в уме возможные последствия. Часы продолжали тикать. Она была не из тех, кто сначала делает, а потом думает, как Рон. Она предпочитала взвешивать все варианты и только потом принимать решение.

Может, лучше позвать их в комнаты старост и показать Малфоя в своей постели?

Нет, это не сработает. Они, скорее, просто убьют его, чем станут разбираться, почему он в её комнате.

Так и не придя ни к какому решению, Гермиона вздохнула и встала с дивана. Она потратила так много времени на размышления, тупо уставившись в окно, и это, похоже, не помогло.

― Твоё настроение улучшилось, ― заметил Малфой, когда она вошла в свою комнату. Приоткрыв один глаз, он наблюдал, как она проходит дальше, оставляя дверь открытой. Злость и печаль были вытеснены каким-то пьянящим, лёгким чувством, и это бодрило и не давало уснуть настолько же сильно.

― У нас с Джинни теперь всё в порядке. Но ты, вероятно, уже в курсе; мне почему-то слабо верится, что ты не пользуешься своим новообретённым острым слухом, чтобы подслушивать.

Драко невозмутимо ухмыльнулся: она его хорошо изучила.

― Боишься, что она побежит к Поттеру и расскажет ему обо всём, что узнала?

Честно говоря, Драко немного беспокоился, что Уизли и Поттер узнают о том, что случилось, и откроют на него охоту. Не то чтобы он считал, что они действительно способны причинить ему вред, но когда кто-то жаждет твоей крови, не мешает слегка поостеречься.

Присев на стул в углу, Гермиона уставилась на Драко.

― Я не боюсь, что Джинни расскажет что-то Гарри и Рону; она понимает, что это должна сделать я.

Она была такой… доверчивой. Для Драко было странно настолько сильно доверять друзьям ― особенно когда до недавнего времени был с ними в ссоре. Ему это не нравилось; он просто знал, что её доверие когда-нибудь сыграет с ней злую шутку.

― Я хочу присутствовать при твоём разговоре с Поттером и Уизли, ― заявил он. Вряд ли Крысли или Поттер набросятся на подругу, когда узнают правду, но не стоило исключать такую возможность.

― Нет, ― без колебаний отрезала Гермиона.

― Грейнджер…

― И не грейнджери мне тут! Когда я буду рассказывать своим друзьям, что собралась провести остаток дней своих с тем, кого они ненавидят, я не хочу, чтобы ты был рядом, ещё больше усугубляя ситуацию!

Заметив, что Драко смотрит на неё с каким-то странно-счастливым выражением лица, которое никак не вписывалось в ситуацию, Гермиона наклонила голову, сбитая с толку такой странной реакцией.

― Что?

Драко больше не чувствовал усталости, он чувствовал себя полным сил. Она согласилась! Ну, не официально, конечно, но она ясно озвучила свои намерения стать его парой, сохранив ему жизнь. Теперь у него появилась надежда. Замешательство Грейнджер и заданный ею резкий вопрос ясно давали понять, что она и не подозревала, что только что сделала.

― Ты только что сказала, что станешь моей парой и спасёшь мне жизнь.

Она вздохнула и резко сдулась, сменив гнев на милость.

― Конечно же, я не позволю тебе умереть. Никто, кроме Волан-де-Морта и парочки людей в Азкабане, приговорённых к Поцелую дементора, не заслуживает такой смерти.

Драко был слишком счастлив, чтобы злиться на то, что она знала, что спасёт ему жизнь, и заставляла его беспокоиться, думая, что она всё ещё колеблется.

Он вскочил с кровати, пронёсся по комнате и так крепко обнял её, что чуть не раздавил, если бы его вейловская сущность не напомнила ему, что сейчас он сильнее, чем был раньше, и не стоит так крепко сжимать свою пару.

Не выпуская из объятий, Драко закружил её по комнате в каком-то безумном вихре.

Не так давно Гермиона бы запаниковала, если бы Малфой схватил её и начал кружить по комнате. Но это было до того, как она узнала, что он физически не способен причинить ей вред, или заметила, насколько заразительной может быть его улыбка, когда она наполнена счастьем и искренностью, а не злобой и самодовольством, как обычно. Гермиона не знала, было ли это проявлением его вейловской сущности, или же внутри него действительно прятался искренний добродушный человек.

Если подумать, она была счастливее, чем должна быть в такой ситуации. Может, не только его улыбка была заразительной. Стараясь не обращать внимания на происходящее вокруг, Гермиона заглянула внутрь себя и сосредоточилась. Она обнаружила, что чувствует тревогу, что неудивительно в её положении, но это всё перекрывалось сильным восторгом и бесконечным счастьем.

И тут она поняла, что только тревога была её собственной.

Драко почувствовал перемену в ней и осторожно опустил на пол.

― Что случилось?

― Ты счастлив.

― И это тебя беспокоит?

Гермиона покачала головой; он всё не так понял.

― Нет. Ты счастлив, и я это чувствую.

Малфой, похоже, ни капли не удивился.

― Поначалу это будет смущать, но ты быстро привыкнешь. ― Он пытался успокоить Гермиону, но это сработало не так хорошо, как он надеялся. Внутри неё быстро нарастала паника, и это начало беспокоить.

― Этого не должно было случиться до тех пор, пока я не соглашусь стать твоей парой! А я не соглашалась, у меня просто случайно вырвалось, что я собралась спасти тебе жизнь.

Драко вздохнул и потянулся к ней, нежно обняв за плечи.

― Грейнджер, это одно и то же. Либо ты станешь моей парой, и я буду жить, либо нет, и я умру. И каков же твой выбор?

Гермиона глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Она думала, что у неё будет больше времени, чтобы принять решение. И раз она согласилась, поменять свой выбор будет теперь намного труднее. Её отказ может убить Малфоя ещё до его дня рождения.

Её согласие служило началом для ритуала ухаживания, и это значило, что всё будет развиваться гораздо быстрее, чем раньше. В книгах говорилось, что пара должна соглашаться остаться вместе с вейлой лишь тогда, когда полностью уверена, что сможет пройти через всё это.

― Я стану твоей парой, ― она произнесла это тихо, но достаточно твёрдо, чтобы убедить Драко.

Тот понимал, что Гермионе потребуется время, чтобы это переварить, поэтому вместо того, чтобы задушить её в объятиях, как желала его раздражающе-романтичная вейловская сущность, он быстро поцеловал её в щёку и направился к выходу.

― У меня тренировка по квиддичу. Ты можешь провести время с Уизлеттой и поговорить обо всём, ― бросил он через плечо. Девушки же любят долгие, нудные беседы о чувствах, верно? ― Драко не стал ждать её реакции на такое заявление.

Уставившись ему вслед, Гермиона прижала руку к горящей щеке, куда пришёлся поцелуй. Он был прав: нужно поговорить с Джинни.

@темы: Ну что за проклятие!

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Хомячья норка

главная