13:48 

Глава 4

ms.musmus
Язвительна. Саркастична. В меру дружелюбна.
Гермиона чувствовала себя немного лучше, когда проснулась, все ещё сидя в кресле перед камином в гостиной старост. По дороге в свою комнату она поймала себя на мысли, что Джинни, возможно, поговорит с Гарри и Роном, и они тоже перестанут с ней общаться. Она останется без друзей, все ещё вынужденная помогать Малфою в этой дурацкой затее с вейлами! Не такого будущего она хотела.

Гермиона наморщила лоб в замешательстве, заметив, что укрыта одеялом. Она что, как-то натянула его на себя ночью и забыла об этом? Маловероятно, ведь она не собиралась здесь спать. Она просто случайно заснула, пока плакала. В противном случае, одеялом её укрыл Малфой, но о такой доброте от злобного слизеринца смешно даже думать. Должно быть, Гермиона прихватила одеяло сама.

Она скользила взглядом по стенам, пока не наткнулась на часы на кухне. Она пропустит завтрак, если не поторопится… С другой стороны, ей не улыбалось сидеть в гробовом молчании, наблюдая, как Джинни и, возможно, двое её лучших друзей её игнорируют. Яблоко, лежащее на кухонном столе, становилось для неё всё более и более привлекательным.

Нет. Она гриффиндорка, а гриффиндорцы не избегают своих друзей из-за каких-то размолвок. Она с львиной храбростью встретится с ними лицом к лицу, не будет трусливой мышью.

Она решительно направилась в ванную, чтобы быстро принять душ перед завтраком. Её лицо от слёз опухло, а на щеках остались следы. Доказательства ночной истерики нужно было непременно уничтожить.

Теплая вода успокоила мышцы, ноющие от проведенной в неудобной позе ночи, и смыла следы слёз. Выплакавшись, Гермиона чувствовала себя немного лучше, а новый день уже не так пугал, как раньше. После душа она почувствовала себя человеком, а не пародией на него, которая только и может, что бесцельно бродить, обозревая окрестности пустым взглядом.

Надев чистую одежду, Гермиона выбежала из комнаты. Она так спешила, что едва ли обратила внимание на то, что за ней кто-то пристально наблюдает.

― Грейнджер, нам нужно поговорить.

Она прекратила отчаянные попытки найти на столе домашнюю работу по трансфигурации и развернулась лицом к Малфою. Он небрежно прислонился к косяку двери, ведущей в его спальню, и выглядел так, будто знал ответы на все интересующие Гермиону вопросы. Интересно, он хотя бы чуточку беспокоился, что опаздывает на завтрак? Нет, конечно, он же Малфой ― он никогда ни за кем не бегал, все бегали за ним. Наверное, он был уверен, что его пара сама свалится к нему на колени, так что не считал необходимым беспокоиться по этому поводу. Ему, должно быть, приятно быть таким уверенным, когда надежды практически не было. Может, он знал что-то, чего не знала она.

― Чего тебе? ― вздохнула она. ― Этот день имеет все шансы стать одним из худших в моей жизни, так что, думаю, неудивительно, что он начинается с твоих насмешек.

― Успокойся, ― раздраженно пробормотал Малфой. ― Я не собираюсь портить тебе настроение, по крайней мере, сейчас, ничего не обещаю в будущем. Как я хотел сказать, прежде чем ты грубо прервала меня, у Блейза есть эта… теория, и он не заткнётся, пока я каким-то образом её не опровергну, ― его лицо потемнело от гнева при одном упоминании о Блейзе и его безумных идеях. Он даже вряд ли понимал, почему решил проверить это безумство, но что-то подсказывало ему, что если он докажет, что Блейз ошибается, то сможет спать спокойно, зная, что Грейнджер не является его парой.

Гермиона теряла терпение. Завтрак официально закончился, и если она не поторопится, то опоздает на урок. Старосты были обязаны подавать пример всей школе, и хоть Малфой и не воспринимал это всерьез, Гермиона была серьёзной за двоих, компенсируя его недостатки.

― А что нужно от меня для проверки этой теории? ― требовательно спросила она.

Гермионе не нравился задумчивый взгляд Малфоя, но она не успела отойти до того, как он своей большой рукой обхватил её сзади за шею и наклонил голову, потянув за волосы, чтобы вырваться из его хватки не получилось.

― Вот это, ― пробормотал он, прижимаясь своими губами к её, на удивление мягким, в нежном поцелуе.

В её животе будто начался фейерверк, по всему телу побежали мурашки. Такая сильная реакция удивила её, она никогда не чувствовала ничего подобного, целуясь с Роном. Она неосознанно прижалась ближе, желая большего.

Когда перестало хватать воздуха, она поняла, что делает, и отпрянула от Малфоя с округлившимися глазами. Она не просто позволила Малфою поцеловать её, ей это понравилось ― о чём тут же поклялась никому не рассказывать. Друзья никогда её не простят. Чёрт, да она не была уверена, что сможет сама себя простить. Он враг, с ним нельзя целоваться.

― Почувствовала что-нибудь? ― спросил он, пока она не сбежала ― он знал, что она попытается.

Гермиона отвернулась.

― Ничего. Ничего особенного, ― пробормотала она. Мужественно, несмотря на стыд и смущение, она повернулась обратно, смотря в глаза Малфою.

Своими серыми глазами он на мгновение уставился на неё, проверяя на честность. И вдруг отвёл взгляд, как и она до этого.

― Ага, и я тоже, ― он был настолько потрясён, что даже не смог придумать подходящего оскорбления, что редко с ним случалось раньше.

Сердце Гермионы колотилось, как сумасшедшее. Трясущимися руками она схватила с пола сумку и выбежала из комнаты, наплевав на то, что, скорее всего, не взяла с собой домашнюю работу по трансфигурации. Этот небольшой поцелуй с Малфоем ― нечто, но она не должна забывать, что Малфой ― это Малфой, что он поцеловал её только чтобы убедиться, что Гермиона не является той, кто сможет спасти его.

Теперь он убедился, что это не она, и повторять поцелуй нет необходимости. Гермиона почти с сожалением поняла это, но тут же подавила в себе это чувство. Несколько дней избегать мерзавца ― ради своего собственного душевного здоровья, конечно, ― и всё вернётся на круги своя, она была уверена в этом.

Просто это было несправедливо, что он так сильно ненавидит её, но, тем не менее, всего лишь одним маленьким поцелуем может привести её в состояние… блаженства.

Внутри неё что-то оборвалось, когда она поняла, что то, что только что сделал Малфой, только осложнит её отношения с друзьями. Он утверждал, что всего лишь хочет доказать неправоту друга, но Гермиона подозревала, что он пытается свести её с ума. Если такова была его цель, то это идеально сработало. Она не была уверена, что сможет смотреть кому-нибудь в глаза, зная, что если Малфой снова захочет её поцеловать, она, возможно, позволит ему это.

***


Когда Грейнджер убежала, Драко опустился на пол и схватился за голову. С ним явно что-то было не так, совсем не так.

Дёсны покалывало, из чего он заключил, что, скорее всего, сейчас у него были клыки, а глаза ― он мог поставить на что угодно, что это так, ― были угольно-чёрными. Блейза убить мало за то, что заставил поцеловать девушку лишь для того, чтобы заткнуть его. Если бы он хотел сварливую жену, он бы женился. А сейчас Драко убедился: более чем вероятно, что его пара ― Грейнджер.

Когда он коснулся своими губами её, он почувствовал правильность происходящего, почувствовал себя целым, не говоря уже о прочей романтической чуши, которую однажды назвал женским заговором, целью которого было сделать мужчин нежными одуванчиками.

Всё это и беспокоило, и раздражало одновременно. Ему не только придётся смириться с тем, что, скорее всего, остаток своей жизни он проведёт с Грейнджер, но и заставить Грейнджер смириться с этим тоже. Должно быть, это его наказание за то, что так долго над ней издевался.

Когда дёсны перестало колоть, Драко неохотно поднялся с пола и побрёл в ванную. Он закрыл глаза и облокотился руками об стол, не желая смотреть в зеркало, пока выглядит как монстр. Повесив нос, Драко задумался: что же будет, если цвет его глаз не придёт в норму? Как убедить Грейнджер спасти его от смерти, если он, очевидно, даже не совсем человек? Она будет слишком напугана, чтобы дать ему хоть какой-то шанс.

Он глубоко вдохнул, чтобы успокоиться, не осознавая, что всё это время стоял, затаив дыхание. Собрав всё своё мужество, Драко открыл глаза и посмотрел в зеркало.

Серые. Из зеркала на него смотрели обычные серые глаза, и зубы тоже вернулись к нормальному размеру. Кроме крошечных укусов, оставленных острыми клыками в его нижней губе, ничто не напоминало о том, что только что произошло. Слава Мерлину.

Сейчас опасность миновала, но Драко никак не мог отделаться от мысли, что нечто подобное будет происходить каждый раз, когда он не сможет совладать с эмоциями или слишком близко подойдёт к Грейнджер. Как чистокровного, его учили скрывать свои эмоции, но контролировать их ― совсем другое дело. Он не мог контролировать свои чувства настолько же хорошо, насколько скрывал их.

Он вздохнул и плеснул немного воды на лицо, а затем прошёл на небольшую кухню, примыкающую к гостиной старост. Наклонившись к одному из шкафчиков на полу, он начал рыться в нём в поисках того, что, как он знал, было там спрятано. Когда пальцы наткнулись на холодное стекло бутылки, в его голове промелькнула мысль о Грейнджер и её глубокой неприязни к алкоголю. Он знал, что так проблему не решить, но если есть шанс, что это хотя бы чуть-чуть ослабит напряжение, которое он чувствовал с тех пор, как появились боли в груди, то готов был рискнуть вызвать гнев своей коллеги-старосты.

Он сел на диван перед камином, развалившись в своей обычной небрежной манере. Огневиски обжигал от горла до желудка, но наполнял при этом успокаивающим теплом. В комнате лишь раздавался плеск жидкости, звенело стекло, да потрескивал огонь в камине ― странное затишье. После нескольких стаканов его мозг словно оцепенел, окутался туманом.

Именно в таком состоянии Драко и нашла Грейнджер, когда вернулась с уроков.

― Малфой, ты пил? ― требовательно спросила она своим едким, строгим голосом. Мерлин, ему что, всю жизнь выслушивать нравоучения в таком тоне?

Но перспектива казалась не такой ужасной, как должна.

― Почему бы и да? Спасибо, что заметила, ― он бросил взгляд на почти пустую бутылку на столе перед ним и на пустой стакан рядом с ней. Когда он успел это всё выпить? Он был уверен, что бутылка была полна наполовину, когда он последний раз смотрел на неё. Его коллега-староста ужасно любила констатировать очевидное.

― Ты же знаешь, что это противоречит правилам! ― её глаза округлились от ужаса, когда она поняла кое-что ещё. ― Ты что, пропустил уроки, чтобы напиться?

Драко было не интересно слушать её ворчание, поэтому он решил дать ей другую пищу для размышлений.

― Знаешь, Грейнджер, с тех пор как повстречался с тобой, всякий раз, когда чувствовал себя несчастным, я искал тебя. Раньше я думал, что это потому, что поставить на место грязнокровку ― долг каждого уважающего себя чистокровного, и именно поэтому я чувствовал себя лучше. Но сейчас мне кажется, что чувствовать себя лучше мне помогает лишь одно твоё присутствие рядом.

Гермионе было ужасно неуютно от таких заявлений. Под его пристальным взглядом она переминалась с ноги на ногу, опасаясь, что он может видеть сквозь неё.

― Понятия не имею, о чём ты.

Драко не поверил ни единому слову. Уж слишком складно принцесса Гриффиндора лгала для той, кто всегда честен и тому подобное.

― Ну уж нет, я думаю, ты точно знаешь, о чём я, ― сказал он. Возможно, это всё было из-за алкоголя, но напомнить ей об инциденте с поцелуем показалось ему отличной идеей.

Румянец, которым тут же покрылись её щёки, служил очевидным подтверждением того, о чём Драко уже догадался: она тоже что-то почувствовала.

― Ладно, ― проворчала она. ― Думаю, я понимаю, в общих чертах, откуда растут ноги, но ты не прав, и кроме того, ещё и пьян.

― С чего ты взяла, что я пьян? ― требовательно спросил Драко. Нет, он не пытался отрицать очевидного, он действительно выпил лишь пару стаканов и был слегка навеселе.

― Ты полностью пренебрёг правилами, соблюдение которых должен контролировать, и думаешь, что тебе всё сойдет с рук. Действительно, что значит напиться в середине дня для того, кто выше правил?

Он кивнул:

― Да, и поэтому тоже, но есть более важная причина, по которой я напился. Ты умная девочка, вспомни о том, что случилось, и я думаю, ты поймёшь.

Гермиона уставилась на него на мгновение, пытаясь убедиться, что поняла его правильно.

― Ты думаешь, что я твоя пара, ― вздохнула она, обойдя вокруг дивана, чтобы присесть. Малфой услужливо подвинул ноги, освобождая место.

― И что нам теперь делать? ― её голос звучал выше, чем ей бы хотелось, но Малфой не обратил на это внимания.

― Что делать мне ― понятно, я буду ждать твоего решения. Твоя задача намного сложнее. Ты должна решить, достаточно ли ненавидишь меня, чтобы позволить мне умереть, или же твоё раздражающее сострадание убедит тебя провести остаток жизни, наблюдая, как я буду тебя донимать.

Гермиона нахмурилась.

― Не лучший способ уговорить меня тебе помочь.

― А я и не пытаюсь. Подозреваю, что я ещё пожалею об этом, но сейчас я с тобой предельно честен. Наслаждайся, пока можешь: слизеринцы не часто бывают столь открыты, ― он нахмурился. Что-то в глубине души беспокоило его, он просто никак не мог понять, что… боль в груди! И странная грусть, которая, как он знал, была не его. Что же могло так расстроить Грейнджер?

Немного подумав, Драко пришёл к выводу, что единственное, что могло расстроить Грейнджер ― это её друзья-идиоты.

― Что они сделали? ― спросил он, разозлившись больше, чем следовало, особенно если учесть, что именно он так часто издевался над ней раньше.

Она повернулась, смотря на него своими большими удивлёнными глазами, заставляя его желать лишь… порвать глотку тому, кто так расстроил её. Тьфу ты. Вся эта ерунда с вейлами ужасно странная. Сочувствие ― это определённо что-то новенькое.

― Понятия не имею, о чём ты.

Драко уже начал уставать от её упрямства.

― Ты же читала книги и прекрасно знаешь, что, даже не укусив тебя, я могу чувствовать твои эмоции. Кто же мог настолько тебя расстроить, как не твои друзья-идиоты? И я спрашиваю: что они сделали?

Губы Гермионы дрогнули, когда она уловила что-то опасно близкое к волнению в голосе того, от кого меньше всего ожидала подобного. В попытке успокоиться она притянула колени к груди и крепко обняла их. Она не была уверена, нравится ли ей этот новый наблюдательный Малфой.

― Джинни обиделась на меня, что я не рассказала ей твою тайну, а она знает, что здесь что-то не так. Она отказывается со мной разговаривать, пока я «не буду готова объяснить ей, что происходит». Она даже пригрозила, что расскажет Гарри и Рону, что между нами с тобой что-то есть, но пока не сделала этого. И я боюсь: что же произойдёт, если она всё-таки расскажет?

Гермиона была бесконечно счастлива, обнаружив, что когда она влетела в класс, Гарри и Рон посмотрели на неё с беспокойством, а не проигнорировали, как она боялась. То, что Гарри и Рон всё ещё с ней, утешало, хоть в глубине души Гермиона и понимала, что это всего лишь вопрос времени, когда что-нибудь всплывёт на поверхность, и они, как и Джинни, тоже от неё отвернутся.

Драко вздохнул.

― Вот почему я предпочитаю слуг друзьям: люди думают, что могут вмешиваться в твою жизнь лишь потому, что тебе на них не плевать.

― Это так… равнодушно. ― Гермиона никогда не задумывалась о том, как хорошо, что у неё есть друзья, которые о ней беспокоятся, но разговор с Малфоем заставил её оценить это и порадоваться. Его отношение к дружбе наводило тоску.

― Слизерин, любовь моя, ― протянул он, превращая выражение чувств в насмешку.

Драко бессознательно двигался к ней на протяжении всей беседы. Гермиона не заметила, как их ноги соприкоснулись, когда она чуть пошевелилась. Драко обнял её за плечи, пользуясь близостью, которой желала его вейловская сущность.

Обычно Гермиона ни за что бы не позволила к себе приблизиться ― особенно после того, что случилось в последний раз, ― но сейчас он был едва ли не добр к ней, а его близость странным образом успокаивала. Она вздохнула и прижалась ближе к его сильному телу, чувствуя, как накопившееся за день беспокойство покидает её.

В книгах говорилось, что вейла пойдёт даже наперекор своим принципам, если так будет нужно его паре, но Гермиона до сегодняшнего дня в это не верила. Пьян он или нет, но Малфой вёл себя не как Малфой.

Ей действительно нужно быстро принять решение, если он говорит правду, и его жизнь ― в её руках. Что если он хочет сыграть с ней злую шутку, заставив решать свою судьбу, а затем посмеётся над тем, что она смогла допустить, что хоть как-то может быть с ним связана? Он бы вполне мог на это пойти.

― Малфой? ― слегка отстранившись, спросила она.

― М-м-м? ― промычал он, рассеянно накручивая прядь её волос себе на палец. Прядь была мягкой, и когда он пытался её выпрямить, она всё равно возвращалась в прежнее состояние. У Грейнджер потрясающие волосы.

― Докажи.

Это привлекло его внимание, и он повернулся к Гермионе, в его серых глазах застыл вопрос.

― Докажи, что я твоя пара, а всё это не какая-нибудь злая шутка, придуманная тобой, чтобы меня унизить, ― закончила она.

@темы: Ну что за проклятие!

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Хомячья норка

главная