ms.musmus
Язвительна. Саркастична. В меру дружелюбна.
Неловко поёрзав на стуле, Драко приложил руку к ноющей груди. Мучительная боль продолжалась уже некоторое время, и это начало слегка беспокоить. Не желая показывать своей слабости, он оглядел класс зельеварения, чтобы узнать, не заметил ли кто.

Блейз обеспокоенно смотрел на него с противоположного конца класса, где сидел рядом с Поттером. Снейп решил, что им слишком нравятся его уроки, и рассадил их так, чтобы за одной партой оказались люди, не переносящие друг друга. Просто чтобы слегка подпортить настроение. Этот старый летучий мыш не желал, чтобы хоть кто-нибудь считал его слишком добрым.

Покачав головой, чтобы показать Блейзу, что с ним все в порядке, Драко завершил осмотр класса. Если Блейз заметил, то, очевидно, он скрывал боль не так хорошо, как надеялся. Взгляд серых глаз обратился к назойливой девушке, сидящей с ним за одной партой. Грейнджер заметила, что что-то не так, и уставилась на него обеспокоенным взглядом своих глаз цвета топленого шоколада.

Он нахмурился. Её глаза были цвета грязи. Обычные, ничем не примечательные карие глаза. Никак не цвета топленого шоколада.

― Ты в порядке, Малфой? ― прошептала она, игнорируя хмурый взгляд Драко, который ясно предупреждал, что от комментариев следует воздержаться. Грейнджер всегда была раздражающе назойливой, никогда не упускала случая засунуть свой самодовольный нос в чужие дела.

Драко попытался придать взгляду мрачности, чтобы она испугалась и вернулась к приготовлению зелья, но боль в груди внезапно стала почти невыносимой. Не спрашивая разрешения Драко, его тело согнулось пополам в попытке хоть немного успокоить боль. Он едва почувствовал удар, когда бесформенной кучей свалился на каменный пол подземелья.

Последнее, что он запомнил, прежде чем сильная боль вынудила потерять сознание, были её полные тревоги глаза цвета корицы. Он беспомощно моргнул, а затем наступила темнота, и он отключился.

***


С тихим стоном Драко поёрзал на неудобной, шершавой простыне. О чем вообще думали эльфы, когда заправляли его кровать? С таким же успехом они могли положить наждачную бумагу вместо простыни ― для нежной кожи Драко не было бы никакой разницы. Он с трудом открыл глаза, разглядывая ослепительно белую комнату, в которой спал. Событие на уроке зельеварения всплыло в памяти, когда он понял, что находится в больничном крыле.

― Драко! ― Малфой вдруг оказался в женских объятьях. Такое положение было слегка неудобным, так как она сидела на кресле возле его кровати.

Он поморщился, выплюнув волосы, попавшие в рот.

― Мама? Что случилось?

Нарцисса ослабила хватку и отстранилась, чтобы лучше видеть Драко. Она придирчиво осмотрела каждый доступный взгляду сантиметр его тела на предмет ушибов от падения.

― Я знала, что отцу следовало предупредить тебя до того, как ты отправишься в школу, ― вздохнула она, мягко убирая с лица Драко прядь его волос.

Драко перевел взгляд на отца: тот закончил разговаривать с медсестрой и целенаправленно шел к его кровати. Драко даже не заметил присутствия отца, пока мать не упомянула о нем. Люциус Малфой был не из тех, на кого можно не обращать внимания.

― Сын, я должен рассказать тебе кое-что, ― сказал Люциус после краткого взгляда, брошенного на Драко, и замолчал.

Посмотрев на сына, застывшего в ожидании, и на хмурящегося мужа, Нарцисса вздохнула. Со стороны Люциус мог казаться человеком, которого следует бояться, но на деле он очень не любил приступы ярости Драко и сейчас боялся очередного. Она предполагала, что это была их вина: в детстве они слишком часто баловали мальчика.

― Твой отец пытается сказать, ― начала она, недовольно взглянув на Люциуса, ― что он вейла, и ты тоже, по крови.

Драко побледнел сильнее обычного.

― Скажите мне, что это всего лишь жестокая шутка, ― взмолился он. Он не слишком много знал о вейлах, но был уверен, что раз он вейла, то «чистая» кровь, которой он так гордился, на самом деле таковой не является. На задворках сознания вертелось что-то еще, что-то важное, что он знал о вейлах, но он никак не мог припомнить, что именно.

― Это правда, ― сказал Люциус. ― Но есть кое-что еще…

Нарцисса закатила глаза от нерешительности собственного мужа. Он действительно испортил мальчика. Это было частью его вейловской сущности, но совершенно не означало, что он прав.

― Драко, у тебя, как у вейлы, есть пара. Эта девушка станет для тебя всем, ибо она ― твоя вторая половинка… Есть только одна маленькая проблема: пару нужно найти в течение года. Несоблюдение этого условия приведет к твоей смерти, ― открыла жестокую правду Нарцисса.

Люциус бросил на супругу укоризненный взгляд, который она проигнорировала. Он знал, каково это, когда что-то подобное так неожиданно сваливается тебе на голову, и это не было приятным воспоминанием. Нарцисса же на мужа даже не смотрела. Все её внимание было обращено на сына, который беззвучно открывал и закрывал рот, как рыба.

― Тебя определенно будет тянуть к ней, но есть только один способ узнать наверняка, ― добавил Люциус, когда стало очевидно, что Драко не в состоянии сказать хоть что-нибудь. По крайней мере, он не кричал. Пока всё шло даже лучше, чем ожидалось.

Драко ждал, одновременно страшась и любопытствуя: что же хотел сказать Люциус?

― И что это? ― не выдержал он.

― Поцелуй, ― со вздохом ответил Люциус, предвидя негативную реакцию сына на эту информацию.

Глаза младшего Малфоя округлились от ужаса, а щеки начали заливаться краской от ярости.

― Ты хочешь, чтобы я целовал всех девушек без исключения? Как какая-нибудь шлюшка? ― возмущенно выкрикнул он.

― Следи за языком! ― упрекнула его Нарцисса, но её слова остались без внимания.

Люциус приподнял бледную бровь.

― У меня сложилось впечатление, что ты уже делал это.

― Но не всех подряд же! У меня есть свои принципы, отец.

Люциусу уже начало надоедать нытье сына. Иногда он жалел, что у него сын, а не дочь ― та была бы счастлива, что где-то на свете существует её идеальная пара.

― Драко, ― сквозь зубы проговорил он. ― Эта девушка идеально подходит тебе во всех отношениях. Она ― твоя вторая половинка. Когда ты найдешь её, все твои принципы полетят к чертям.

Драко кивнул, вряд ли услышав Люциуса. Он выглядел так, будто его сейчас стошнит.

― Что если она окажется гриффиндоркой?

Он такой паникер. Люциус даже задумался на мгновение, был ли сам таким же раздражающим в молодости.

Нарцисса наблюдала за перепалкой со стороны и уже начала уставать. Она коснулась руки Люциуса, чтобы предотвратить неизбежную вспышку гнева. Когда дело касалось сына, Люциусу всегда не хватало терпения, возможно, потому, что Драко целиком и полностью пошел в отца.

― А теперь послушай меня, Драко, ― приказала Нарцисса. ― Есть девушка, которая сделает тебя счастливым на всю оставшуюся жизнь, и всё, что тебе нужно ― это просто отыскать её. Если этого не сделать, умрешь. На этот раз тебе не удастся выйти сухим из воды благодаря связям отца. Пора бы уже повзрослеть.

Поцеловав Драко в лоб, она вышла из комнаты. Люциус потрепал его по плечу и последовал за женой, явно забавляясь происходящим. Он даже не сомневался, что Драко удастся найти девушку, Малфои всегда были более чем заинтересованы в собственной безопасности. Другое дело, что процесс поиска пары обещал быть интересным, потому что Драко унаследовал от своей матери достаточно, чтобы в попытке наладить отношения с той самой девушкой нажить неприятностей из-за излишней откровенности.

Драко неверяще смотрел вслед родителям, будучи не в состоянии переварить драматичные перемены, которые преподнесла ему его же кровь. Возможно, здесь была скрытая ирония: кровь, чистотой которой он так гордился, теперь могла убить его. Он был слишком расстроен, чтобы должным образом оценить это. Как родители вообще могли просто вывалить на него это и уйти?

Внезапно занавеска, ограждающая кровать, отодвинулась, заставив вздрогнуть от неожиданности. Из-за занавески с интересом и сочувствием на него смотрела пышноволосая девушка. Отлично, только этого не хватало.

Мерлин, за что ему все это? Погодите… он, кажется, знал ответ. Он глянул на свою левую руку, а затем перевел сердитый взгляд на нарушительницу спокойствия.

― Мерлин, Грейнджер. Какого черта ты здесь делаешь? ― требовательно спросил он, недовольный как её попыткой испугать его, так и на данный момент жизнью в целом. Почему именно она должна была случайно услышать этот разговор с родителями? Теперь он не мог над ней издеваться без опаски, что она раскроет всем его секрет.

Грейнджер всегда была отличной мишенью для издевок, когда он был не в духе. Высмеивание её недостатков повышало настроение, независимо от причины, испортившей его.

― Я слышала, о чем вы говорили, ― сказала она. Спрыгнув с кровати, на которой сидела, Гермиона подошла к Драко и заняла кресло для посетителей.

Драко нахмурился: Грейнджер не была ни капли испугана. Он совершенно точно допустил промашку, если она в его присутствии ощущает себя настолько комфортно, что вот так спокойно села в кресло рядом.

― Конечно, слышала, ― пробормотал он. ― Если ты хоть кому-нибудь расскажешь, я позабочусь о том, чтобы ты была несчастна до конца дней своих. Еще более несчастна, чем сейчас. ― Очевидно, её жизнь уже и так была не сахар: она так много времени проводила с Крысли и святошей Поттером.

Гермиона лишь закатила глаза.

― Даже не трудись, Малфой. Ты можешь оскорблять меня, сколько влезет, но я не уйду, пока не выскажусь, ― она ожидала, что Драко начнет возмущаться, но тот лишь сердито посмотрел на нее. Она лучезарно улыбнулась ему, просто чтобы позлить лишний раз. ― Отлично. Итак, как староста девочек, я считаю, что спасение старосты мальчиков от смерти ― это мой долг. Поэтому предлагаю свои услуги, ― педантично добавила она.

Драко уставился на нее, не веря своим ушам.

― Грейнджер, ты не можешь быть моей парой. Без вариантов! Кроме того, не думаю, что ты можешь даже… предлагать такое.

Гермиона была шокирована. Она вообще не это имела в виду, но Малфою не следовало быть столь резким, отклоняя её предложение. Гермиона быстро взяла себя в руки, но в глубине души ей было немного обидно, что ее, не колеблясь, списали со счетов.

― Я вообще не это имела в виду. С ума не сходи. Я предлагала помощь в поиске твоей пары.

― Ты поможешь мне перецеловать всех девушек в Хогвартсе, пока я не найду ту единственную, что спасет меня от смерти? ― спросил он. Доброта, которая побудила её предложить помощь, была ему незнакома. Кроме того, ему показалось, что такой план идет вразрез с принципами высоконравственных гриффиндорских неженок.

Гермиона поморщилась, зная, что пожалеет об этом.

― Да.

Вместо ожидаемой насмешки, он одарил её странным взглядом.

― Почему ты хочешь помочь мне? ― спросил он.

― Потому что так будет правильно, ― ответила она. Он мог быть полной задницей, но смерти точно не заслуживал. Их седьмой курс должен был стать послевоенной реабилитацией, а что может быть лучшим для этого, чем помощь Гермионы Грейнджер Драко Малфою? Не то чтобы она хотела, чтобы это выплыло наружу ― это было бы унизительно. Это была не её тайна, поэтому ни одна душа не должна была узнать о ней.

― Это не означает, что я буду с тобой милым, ― он выплюнул «милым», будто это было особенно противной болезнью. ― И никто не должен знать, что я полувейла.

Гермиона закатила глаза.

― Даже если я и попытаюсь, мне никто не поверит. Не волнуйся, я не буду распространяться о том, что твоя драгоценная «чистая» кровь не такая чистая, как ты думал.

Просто чтобы позлить Драко, она снисходительно потрепала его по щеке, вставая с кресла. Его реакция была заторможенной от недавнего обморока, поэтому он не успел вовремя отстраниться.

Выходя из комнаты, Гермиона в замешательстве оглянулась на Драко. Когда она коснулась его щеки, то могла поклясться, что он, несмотря на яростный взгляд, на самом деле прижался к её руке. Она покачала головой. Это было безумием, должно быть, ей показалось.

Его кожа была теплее и не такой гладкой, как казалась. Его волосы были светлыми, поэтому Гермиона никогда раньше не замечала, что у Малфоя есть щетина. Скорее всего, он не побрился утром из-за болей, о которых шептались его родители, пока он спал. Рону не нужно было бриться, и это было его больным местом, чем нещадно пользовались Фред и Джордж. А Гарри и Гермиона старательно избегали этой темы в разговоре. Странно было думать о Малфое, как о мужчине, она всегда считала его мелким пакостником, не более.

Когда он был без сознания и молчал, он был почти… привлекательным. Эта мысль встревожила её: не подхватила ли она чего в больничном крыле? Малфой никак не мог быть привлекательным. Он ― зло, мстительный мелкий засранец, который слишком часто оскорблял её и её друзей.

Выкинув все странные мысли из головы, Гермиона пошла в Большой зал на ужин. Она улыбнулась, когда заметила, что Гарри и Рон заняли для нее место.

― Ты что, все это время была в больничном крыле с Малфоем? ― спросил Рон, увидев её. Его взгляд был полон укора.

От вида еды, вываливавшейся у него изо рта при разговоре, Гермиона поморщилась. Его следует научить, как вести себя за столом, в самом деле. Даже самые несносные Уизли, Фред и Джордж, умели жевать с закрытым ртом, а поведение Джинни за столом и вовсе было безупречным. Гермиона не могла не задаться вопросом, что же не так с Роном, ибо с ним определенно было что-то не в порядке.

― Он был без сознания, Рональд. Такое чувство, будто ты считаешь, что я торчала там, наслаждаясь компанией Малфоя, ― раздраженно отрезала Гермиона. С Роном никаких ревнивых возлюбленных не нужно: вот оно, все в одном долговязом вспыльчивом флаконе. Хоть он и был её лучшим другом, но иногда чересчур утомлял.

― Ты узнала, отчего он вырубился? ― спросил Гарри.

Гермиона ненавидела врать друзьям, особенно после того, что они вместе пережили, но это не было её тайной, и она уже пообещала Малфою не распространяться об этом. Единственным выходом было солгать.

― Я просто сидела там, пока не убедилась, что он не собирается умирать. Мне совершенно не хочется привыкать к новому старосте мальчиков. Мне и прежнего вполне хватило.

Её замечание успешно отвлекло Гарри.

― Я все еще не могу поверить, что Макгонагалл поселила вас вместе. Довольно странное и жестокое наказание!

Гермиона закатила глаза ― именно такой реакции она и ждала. Но, тем не менее, она просто сидела и кивала в нужных местах, слушая надоевшую до чертиков тираду Гарри.

Наскоро перекусив, чтобы никто не подумал, что она морит себя голодом, Гермиона встала из-за стола. Конечно, она бы могла соврать что-нибудь и уйти еще раньше, но на её совести уже и так было слишком много лжи. Она всего лишь мечтала о приятной теплой ванне и паре часов, проведенных за выполнением домашней работы ― это бы помогло расслабиться.

Услышав топот за спиной, Гермиона поняла, что её план провалился. Оглянувшись назад, она увидела спешившую за ней Джинни.

― Гермиона, постой! ― позвала та.

Вздохнув, Гермиона остановилась, чтобы Джинни смогла догнать её.

― Что случилось, Джинни?

― Ты солгала, ― ответила Джинни. ― Еще тогда, когда Гарри спросил, знаешь ли ты, что случилось с Малфоем. И я хочу узнать почему, ― абсолютно серьезно добавила она.

Это могло бы сработать с любым из её братьев, но не с Гермионой.

― Я не могу рассказать тебе, Джинни, ― с сожалением ответила она, подойдя к портрету, охранявшему вход в комнаты старост.

Джинни последовала за ней, не желая принимать такой ответ.

― Брось, Гермиона. Что бы ты ни скрывала, я никому не расскажу об этом.

Гермиона вздохнула, но вовсе не из-за слов Джинни. Она смотрела на обнаженного по пояс парня, который, развалившись на диване, сверлил её раздраженным взглядом. Этот день только что стал еще чуточку хуже.

― Грейнджер, я знаю, что ты одержима сверхуспеваемостью, но гриффиндорок я бы рассматривал в последнюю очередь, ― протянул он в своей излюбленной манере.

Джинни смутилась. Она посмотрела на свою подругу, а затем на мерзавца, рядом с которым та жила. Перевела взгляд на грудь мерзавца. Мерлин.

― Он что, всегда так ходит? ― благоговейно прошептала она. Если это так, то ей стоит заходить к Гермионе почаще.

Гермиона перевела взгляд на Малфоя. К сожалению, так оно и было. Это было частью его плана по доставлению ей неудобств, чтобы она как можно меньше времени проводила в комнатах старост. И до сих пор план успешно срабатывал.

― Не имеет значения, Джинни, ― вздохнула Гермиона, внезапно почувствовав сильную усталость. Война закончилась, и всё должно было прийти в норму. Очевидно, она забыла, что в мире магии ничто и никогда не станет «нормальным».

Как чувствуя, что это было бы худшим из его возможных поступков, Малфой грациозно поднялся с дивана и подошел к ним. Сейчас, когда он смотрел на неё, Уизлетта показалась ему не такой уж плохой. Если бы у неё не было кучи родственников-неудачников и отвратительного вкуса на мужчин, она бы практически соответствовала его стандартам.

Он остановился прямо перед ними. Взгляд Джинни, словно под гипнозом, был сфокусирован на его груди, но Грейнджер смотрела на его левую руку. Вот дерьмо. Он забыл зачаровать метку. Исправляя оплошность, он наложил невербальное заклинание, чтобы спрятать этот постыдный шрам.

Отвлечь. Нужно было, чтобы она перестала так на него смотреть. Он не знал почему, но это выражение скорбного разочарования с лица Грейнджер нужно было стереть.

Прежде, чем успел обдумать и отговорить себя от подобных мыслей, он схватил Уизлетту за подбородок и поцеловал. Та не ожидала от него ничего подобного и поэтому совсем не сопротивлялась.

Драко чувствовал её теплые губы. Не то. Она была довольно привлекательной, и раньше его гормонам этого было бы достаточно.

Прежде, чем кто-нибудь успеет проклясть его, Драко прервал поцелуй и отошел назад. Он был наслышан о Летучемышином сглазе Уизли и не хотел испытать его на себе, из первых рук узнав, правдивы ли слухи.

Губы покалывало, но не от приятных ощущений. Убедившись, что никто не видит, он вытер губы рукой в попытке унять неприятное чувство.

Из-за всей этой ерунды с вейлами что-то изменилось. Очевидно, теперь он должен избегать девушек, потому что они просто вешались на него. Как это пережить, если существует только одна девушка, которая ему не противна? Кажется, кровь вейл сильно изменит его образ жизни.

Шокированные Гермиона и Джинни смотрели, как он поднимается по лестнице и захлопывает за собой дверь спальни. Румянец медленно начал покрывать шею Джинни. К моменту, когда он достиг лица, Гермиона осознала, что только что произошло.

Мерлин, она убьет Малфоя. Хотя, ей скорее всего нужно встать в очередь за Джинни. И Гарри! Уму непостижимо; она не могла просто так стоять и смотреть, как он делает то же самое с другими ничего не подозревающими девушками, разбивая отношения парам по всей школе.

― Что это было? ― спросила Джинни. Она выглядела так, будто пыталась удержать себя в руках, перенося всю ярость на лицо.

― Это был Малфой во всей своей раздражающей красе, ― пробормотала Гермиона. Сегодня он явно был в форме.

Джинни судорожно начала тереть губы, пытаясь стереть скользкую слизеринскую грязь.

― Ну и как я объясню Гарри, что подхватила какую-нибудь передающуюся половым путем гадость от Малфоя? И ты выглядишь напуганной, но не такой удивленной, как могла бы. Что происходит?

Только Джинни, даже будучи в ярости, могла заметить малейшие изменения в поведении Гермионы.

Гермиона нервно переминалась с ноги на ногу. Малфой был ужасно подлым человеком, но не в её правилах выдавать чужие тайны.

― А мы не можем просто забыть о случившемся? К концу года ты все узнаешь, ― ответила она. Малфой либо умрет, и правда выплывет наружу, либо найдет свою пару, кто бы она ни была, и правда опять же выплывет наружу.

Джинни вздохнула и потерла губы еще раз.

― Возможно, нам и правда лучше забыть об этом. Гарри просто-напросто убьет Малфоя, а я не думаю, что человеку, пусть и уничтожившему Волан-де-Морта, спустят с рук хладнокровное убийство.

Гермиона благодарно кивнула. Она проводила Джинни до двери и убедилась, что подруга ушла. Когда портрет за ней закрылся, Гермиона прислонилась к стене в изнеможении. К черту ванную и домашнее задание, она просто пойдет спать. Если каждый день будет таким, как этот, ей не помешает дополнительный отдых.

@темы: Ну что за проклятие!